Материалы в СМИ институтского периода
и первых месяцев после него:


«Комсомольская правда»,
№ 40 (19440) от 17 февраля 1989

ФОРМУЛА СПРАВЕДЛИВОСТИ

ЦК ВЛКСМ готов участвовать в финансировании идеи Л.Саркисяна.
А как другие?

Рубен Саркисян – студент педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза.
Его мама Искра Амаяковна последние двадцать два года своей жизни, то есть с рождения Рубена и до сегодняшнего дня, живёт жизнью своего сына. Она возила его в школу, её руками он писал контрольные, делал уроки, благодаря её хлопотам его допустили к вступительным экзаменам в институт. У Рубена – церебральный паралич...
– Вам бы надо дать диплом вместе с Рубеном, – шутят преподаватели.
Этот диплом будет дорог им, как ничто другое. Потому что он даст Рубену законное право заниматься переводами.
Правда, за трудоустройство Рубена ещё придётся побороться, Искра Амаяковна это понимает. И всё же диплом – это гарантированный кусок хлеба и, что очень важно, – любимая работа.
...У Саши Даниленко нет родителей, точнее, где-то они есть, но семнадцать лет назад, услышав от врачей диагноз своего первенца – детский церебральный паралич, – родители тут же написали заявление, в котором отказались от своего ребёнка. Учителя тоже называют Сашу вундеркиндом, «очень одарённым» и отмечают удивительные способности к математике. Но похлопотать за него некому и добиться разрешения поступать в институт – некому, и возить некому... его на лекции и в библиотеку. А значит – жизнь в доме-интернате для инвалидов и престарелых, где при желании он сможет зарабатывать себе 7 рублей на карманные расходы, склеивая конверты или раскрашивая ценники для магазинов, – это его удел?
В нашем обществе, где провозглашено равноправие, сотни тысяч человек оказались совершенно бесправными потому, что физически не в состоянии воспользоваться своими законными правами. Сегодня хотелось бы поговорить об утраченном праве на образование и выбор профессии тех, кто с детства, после службы в армии или вследствие какой-либо трагической случайности потерял возможность свободно передвигаться. Таких людей в нашей стране было несколько сотен тысяч, а война в Афганистане, землетрясение в Армении существенно увеличили эту цифру.
В соответствии с Конституцией они имеют право на получение образования наряду с людьми здоровыми, но право это – не более чем формальность, потому что им практически невозможно воспользоваться. А постановление № 400 ЦК КПСС, Совмина СССР и ВЦСПС от 27 марта 1986 г., предоставляющее инвалидам 1-й и 2-й групп льготы при поступлении в высшие учебные заведения, ничего не гарантирует, потому что поступить и учиться – отнюдь не синонимы. Как, скажите мне, на инвалидной коляске, костылях или протезах каждый день ездить в институт, если транспорт у нас к этому совершенно не приспособлен? Как подниматься по лестницам в аудитории, библиотеки? Поступить – легче, чем другим. Учиться – почти невозможно. Жестокое «полуправо» и не право вовсе, а закамуфлированное, приукрашенное бесправие. А те редкие студенты вузов, которые имеют 1-ю или 2-ю группу инвалидности, демонстрируют не «возможности инвалидов в получении высшего образования в СССР», а свою неслыханную силу воли, самоотверженность и героизм...
Высшее образование в сознании многих – некое излишество, без которого вполне можно прожить.
И мало кому приходит в голову, что бесчеловечно, когда талантливые молодые люди всю жизнь вынуждены проводить в доме-интернате из-за своей болезни, когда они, несмотря на ясный ум и твёрдую память, вынуждены заниматься тупой механической работой или же, живя дома, обречены на то, чтобы быть обузой для своих родителей, которые, кстати, не вечны.
Московское городское общество инвалидов одним из основных направлений своей деятельности считает стимулирование и развитие интеллектуальной деятельности инвалидов-«опорников».
И для молодых людей в возрасте от 16 до 30 лет Московское и Всероссийское общества инвалидов предлагают создать высшее учебное заведение широкого профиля на базе интерната, где студенты смогут обучаться математике, правоведению, экономике, журналистике, редактированию, иностранным языкам, то есть тем профессиям, которые позволят им впоследствии работать на дому.
Автор и инициатор этой идеи – Леон Арсенович Саркисян, доктор физико-математических наук, сотрудник НИИ ядерной физики МГУ – считает, что, если начать работу над созданием нового вуза сегодня же, занятия в нём можно будет начать уже в сентябре 1990 года. Кто может помочь? Первым откликнулся ЦК ВЛКСМ, куда пришёл Леон Арсенович. А что скажут Минсобес РСФСР, Госкомитет СССР по народному образованию?
МГОИ предлагает первый специализированный филиал для инвалидов открыть при МГУ и первый набор абитуриентов провести на конкурсной основе в количестве 100 человек.
Разумеется, создатели такого специализированного филиала столкнутся с многими проблемами, от финансовых до организационных. Но – помимо милосердия, помимо чисто человеческой стороны этого предприятия – мы должны исходить из государственных интересов. Не для забавы создаётся этот вуз, не для того, чтобы «развлечь» молодых инвалидов. Институт будет готовить квалифицированных специалистов, которые впоследствии будут приносить пользу обществу. При этом, разумеется, молодые люди с нарушениями опорно-двигательного аппарата не должны лишаться права обучаться в других высших учебных заведениях страны!
Настоящий гуманизм заключается, видимо, не столько в том, чтобы накормить, напоить и дать жильё больным людям, сколько в том, чтобы не отторгать их, не заставлять инвалидов помимо их воли быть иждивенцами общества. Получение же инвалидами специального образования позволит создать впоследствии целые наукоёмкие производства.
Л.А.Саркисян предложил широко осветить этот проект в печати, а инвалидам – ответить на анкету, которая позволит выявить потенциальных абитуриентов будущего вуза и сформировать социальный заказ на его создание, что называется, с цифрами в руках.
Итак:
1. Фамилия, имя, отчество.
2. Возраст.
3. Группа и причина инвалидности.
4. Какую специальность хотели бы получить.
5. Какое учебное заведение закончили.
6. Адрес, телефон.
7. Способ передвижения.

Ждём ответов на анкету!
О её результатах сообщим. С вашими ответами наши корреспонденты отправятся к различным должностным лицам, от которых зависит принципиальное решение вопроса.

А.МАЛЫШЕВА



(текст должен быть здесь)

ПАСЫНКИ ДО ШЕСТНАДЦАТИ И СТАРШЕ

В последнем выпуске передачи ЦТ «...До 16 и старше» один из сюжетов был посвящён замечательному юноше. Какой смысл он вкладывает в понятие «милосердие»? На этот вопрос корреспондента молодой человек (зовут его Рубен) ответил серьёзнейше и, по-моему, исчерпывающе. Милосердие – один из элементов обыкновенной человеческой порядочности. О какой культуре, наличии сердца можно говорить, если человек не наделён даром милосердия?! Милосердие должно быть конкретным, действенным, целенаправленным. Оглянитесь вокруг, каждая душа – целая Вселенная. И в идеале вспомним Библию: помоги ближнему своему...
Рубен окончил физико-математическую школу, стал студентом Института иностранных языков имени Мориса Тореза. Он пишет стихи, музыку, рисует. Физически это делать юноше нелегко. Чтобы «вступить в контакт с бумагой», ему надо приспособить карандаш ремешком к обуви: да,
пишет он пальцами ног, ибо болен – церебральный паралич.
Сердце кровью обливается от нашей бедности. Когда такой одарённый и непросто живущий человек, о котором идёт речь, с удивительной кротостью говорит о том, как ему нужна обыкновенная бытовая техника (не то чтоб видео)... При этом он тут же добавляет: конечно же, это не цель жизни, а всего лишь средство.
Так-то оно так. Но что такое – это «всего лишь»!
«...До 16 и старше» – единственный на ЦТ цикл для детей и юношества публицистического толка (просветительским целям стал служить сравнительно недавно возникший изобретательный «Детский час», над которым трудятся в Главной редакции научно-популярных и образовательных программ ЦТ). Передача «...До 16» в последнее время в целом стала ярче, целенаправленнее, умнее. Она расширяет круг тем и героев, ищет свой язык. Правда, бывают в ней некие «немонтированные куски жизни», «слепки с натуры», которые, на мой взгляд, неуместны в этой программе и даже противопоказаны ей.
Положим, речь идёт о человеке, который хочет оборудовать мастерские для подростков, чтобы сделать их жизнь содержательной и нормальной. Тема, конечно же, достойная. Намерения журналиста благородны. В сюжете показаны и те, кто противостоит начинанию. И вот – крики, сердитые лица; перебранка взрослых людей – оскорбительная, резкая. Так в жизни было? Было. Есть конфликт, желанный для драматургического решения? Есть. Ну, а подросткам у экрана что это даёт? Помогает жить? Разобраться в какой-то ситуации, которая и с ними может случиться?.. Да нет, скучно. И более того – безотрадно, как всякая бытовая агрессивность, которой и без того вокруг пруд пруди. Словом, то, что может оказаться естественно для документального фильма, здесь в таком виде инородно – затянутые кадры «крикливого боя» взрослых.
Думаю, что одной из постоянных забот редакций телевидения, которые работают для детей и юношества, должен быть поиск обратной связи с аудиторией, понимание её подлинных интересов. Для этого важны «прямые линии» общения (кстати, для подростков на ЦТ практически нет прямых, не зафиксированных на плёнку передач, которые, может быть, неуместны в художественном вещании, но важны для дискуссионных программ), телефоны доверия (в кадре и за кадром), клубы. Дети, юноши, даже самые, казалось бы, благополучные, часто одиноки. Каждому из них нужно знать, что есть человек, который захочет по меньшей мере выслушать их. Не случайно ведь так обильна почта детских редакций.
Среди наших благих, бравых лозунгов был, как известно, и «Всё лучшее – детям». И, быть может, самое удручающее и даже драматичное, что именно он оказался на удивление нереализован. Наше телевидение тоже не составило исключения. Те, кто хоть немного знаком с жизнью детских редакций на разных телестудиях страны, знают, что за редчайшим исключением это пасынки. Именно у них наибольший дефицит техники, материальных возможностей (это при том, что как раз детское вещание требует наибольшей изобретательности, а стало быть, и средств). Но вот что-то начинает постепенно меняться, улучшаться. Робко, правда. Впервые в начале июля в Горьком проходила первая Всесоюзная конференция по проблемам развития телепублицистики для юношества. 50 человек – журналисты, режиссёры – из 23 телестудий страны посмотрели друг на друга, поговорили о своих бедах. В основном это люди, профессионально работающие в детских редакциях, люди особые, способные на самопожертвование.
В начале сентября Гостелерадио СССР собирается провести в Свердловске первый (!) Всесоюзный фестиваль телевизионных программ для детей. Понятно, что фестиваль не решает всех проблем, но, согласитесь, это уже акт внимания к проблеме «Телевидение и дети».
Телевидение – один из социальных институтов с немалыми возможностями. Оно – коль будет профессионально – способно увлечь и развлечь, научить, сплотить, дать ненавязчивые уроки милосердия, обыкновенной человеческой порядочности, как сказал один из героев «...До 16 и старше». Кстати, общение с ним, с Рубеном, и было одним из таких уроков.

Г.НИКУЛИНА



(текст должен быть здесь)

Елена ЛЯШЕНКО



ПРИМЕЧАНИЕ

  1. Не совсем пальцами. См. для пущей наглядности вот эту фотографию. (Отсканировать!)







 © Рубен САРКИСЯН, 31 октября 2014