Вот, почитайте:
| | О, этот звон полуденной капели!
Вновь ожила тоска весны во мне...
Не верьте, что забылись менестрели
В тысячелетнем беспробудном сне!
Они встают из-под надгробий стёртых,
Чтоб к небу вознести поющий стих, –
И предпочтём мы светлым песням мёртвых
Все мрачные пророчества живых...
|
Или такая вот колыбельная:
| | Вечер нехотя зевает,
Лунный диск в окне сияет,
И, как лампочки, мигают
Звёзды в темной синеве...
Спите, дети, засыпайте,
Глазки крепко закрывайте,
В полудрёме пробегайте
По некошеной траве!
|
И ещё:
| | Сколько проблем возникает окрест,
Сил, средств и времени не экономится!
Сам бы заткнул миллион узких мест
Разом – но мне-то не размиллиониться...
|
Какому поэту не мечтается о книге собственных стихов! Рубен Саркисян такую книгу издал. Сам. Причем выступил в ней и как автор, и как иллюстратор, наборщик, верстальщик, и как художник обложки. Сам же Рубен и представил себя в предисловии, из которого можно узнать, что родился он в 1966 году, а это был год Лошади и Огня. Отсюда и название первой части сборника «Огненная Лошадь». Вторая часть извлечена «Из недр души». Что публиковаться начал еще с апреля 85-го и наполучал всевозможных грамот, дипломов, призов на конкурсах стихов, в том числе и на конкурсе, посвященном XII Всемирному фестивалю молодёжи и студентов. Что увлекается самыми разнообразными областями естествознания, философии, истории, науки.
Презентация книги проходила в Московском городском отделении Фонда мира, что на Неглинной, а вёл её Юрий Никулин. Почему там? Да потому, что именно этот фонд дал средства на издание сборника, Автор особо отметил это на второй странице суперобложки.
Стихи Рубена публиковались в разных изданиях почти пятьдесят раз, звучали по радио и телевидению. Кстати, Никулин подарил Саркисяну свою книгу «Почти серьёзно» в день его рождения 30 ноября 1995 года. С автографом.
Как звучал бы Гайдн сегодня
Когда я приехал к нему домой, из компьютера звучала музыка, никогда мной не слышанная. Собственно говоря, я не такой уж большой знаток творчества композиторов прошлого и современных. Но всё же отличить Вивальди от Мусоргского или Дунаевского от Пахмутовой, надеюсь, что смогу, но тут звучало нечто особенное.
То, что заполняло комнату Рубена, да и всю квартиру, не было похоже ни на что. Но мне показалось, что мелодия имеет цвет и запах и что у неё бьётся пульс, ритмично и полно. «Что это?» – спросил я. «Ветка сакуры» – последовал ответ. Я вслушался и действительно увидел цветущий сад, быстрый ручей в нём, птиц в небе с редкими лёгкими облачками. Ветка сакуры... А по мне, так можно было бы назвать «Рождением воды» или «Играми ласточек». Но автору видней. Он так вот представляет цветущее японское дерево, хоть в той стране никогда не был.
А потом последовали сонатины – первая, вторая, третья. Они звучали по-разному, но были построены по одной архитектонике: двух-, трёхслойная композиция, где фундаментом является клавишный инструмент, очень схожий с клавесином, а лёгкой, изящной надстройкой – электронная музыка. То был век восемнадцатый и двадцатый одновременно. Почему-то мне показалось, что примерно так же писал бы великий реформатор Гайдн, живи он в наши дни. Я сказал об этом вслух. Рубен подумал, пожал плечами и улыбнулся: «Вполне возможно». А потом добавил: «Я очень люблю старых мастеров от Гайдна до Шумана».
Оно и слышно...
Оказалось, никакого специального образования он не получил. Нотное дело, теорию музыки преподала ему сестра Софья, дирижёр-хоровик. Если бы кто-то взялся устроить концерт из произведений Саркисяна, то он длился бы без перерыва часа полтора. Но для начала нужно, чтобы послушал эту музыку специалист. Может, найдётся такой в нашем округе? Честное слово, она того заслуживает. Но пока является лишь достоянием компьютера, в памяти которого хранится. Правда, одна мелодия Рубена прозвучала, когда он участвовал в передаче «...До шестнадцати и старше». То была «Горная тема с вариациями».
Случилось так, что передачу эту смотрел известный дирижёр Дмитрий Китаенко. И услышал ответ Рубена на вопрос ведущего «Что бы ты хотел получить в подарок?» Парень ответил, что у него нет даже магнитофона. Спустя какое-то время в квартире Саркисянов раздался телефонный звонок. Мужской голос представился и сказал, что хочет передать Рубену магнитолу. Вот она, стоит на тумбочке у изголовья кровати.
«Гениально! Ты меня спас!»
Так воскликнул знакомый Рубена Антон Морозов, когда тот решил за него немыслимой (на мой взгляд) сложности математическую задачу. Как он это сделал, продемонстрировал наглядно – ход рассуждений записан всё в том же компьютере. Цифры, уравнения, подстановки-перестановки, реплики типа «а дальше совсем просто» и снова вакханалия латинских букв, цифр, формул. И в итоге тот возглас: «Гениально! Ты меня спас!».
– Я не был уверен, что справлюсь, но решил попробовать, – говорит Рубен. – Всё же окончил физико-математическую школу. Она теперь называется лицеем номер два. Правда, с того времени прошло тринадцать лет, и вот Антон просит меня решить задачу. Мне было интересно, насколько я помню...
В это время вошла Искра Амаяковна, мама Рубена, и спросила:
– А он не сказал, что окончил на круглые пятёрки?
Он мне этого не сказал.
– А вот этот учебник химии Глинки видите? Так он его выучил ещё до того, как химию стал проходить в школе. Да так освоил, что начал писать стихи об элементах таблицы Менделеева. Мальчонкой ещё был, поехали как-то с ним на машине, а он вдруг говорит: «Германий и диспрозий». «Что германий и диспрозий?» – спрашиваю. Отвечает – «Не что, а где. Вон машина впереди с номером 32-66; видишь? Это порядковые номера германия и диспрозия. А вон – кремний и неон – 14-10.» Когда был совсем маленький, изумил меня с совершенно неожиданной стороны. Записываю его по телефону к врачу и повторяю вслух число...
– 31 марта семидесятого года, – вставляет сын.
– Потрясающая память. Всё помнит. Буквально каждый день своей жизни, все фамилии... Так вот, называю я число, а Рубен вдруг говорит: «Это будет вторник». Ему тогда было три года и три месяца. Я спрашиваю – «Как ты определил?». А он отвечает, что может назвать день недели любого года – и прошлого, и будущего. Устроила ему проверку: взяла старый календарик, называю число – отвечает без ошибки.
– Ну это же так просто, – комментирует Рубен сейчас.
– Как-то раздался звонок из Швейцарии, – продолжает мама, – от знакомого Рубену немца, просит сказать, какой день недели был 22 февраля 1958 года. Он ему по-немецки ответил: «суббота». Потом они ещё о чём-то поговорили на этом языке.
– Я же окончил немецкое отделение педфака Института иностранных языков имени Мориса Тореза. Он сейчас называется лингвистическим университетом, – комментирует Рубен.
– И с красным дипломом. Вот видите – одни «отлично». – Искра Амаяковна достаёт вкладыш из этого красного диплома и протягивает мне. Потом даёт другой, зелёный. Читаю: «Саркисян Рубен Рубенович избран членом-корреспондентом Международной академии информатизации 23 апреля 1997 года. Диплом № 20-8934». 26 ноября прошлого года новый член-корреспондент участвовал в работе шестого торжественного международного форума информатизации в Государственном Кремлёвском дворце. Назывался форум «Мировое информационное пространство и рыночная экономика в России». Кого на нём только не было – высокие представители ООН, ЮНЕСКО, ВОЗ, руководители России и Москвы, главы государств и правительств, послы.
...Рубену захотелось пить. Мама принесла стакан облепихового сока собственного приготовления и поднесла его к губам сына.
Письмо от академика Лихачёва
В сноске к стихотворению «Жизни» («...и призрачно думать о правке изъянов, что случай мне с первым же вздохом принёс») Рубен пишет: «Я появился на свет клинически мёртвым, и тех трёх-четырёх минут, в течение которых меня оживляли, для развития детского церебрального паралича оказалось вполне достаточно».
Да, руки Рубену не подчиняются, действуют у него лишь ноги, которыми он записывает стихи и музыку, историю своей жизни (сорок страниц на машинке через полтора интервала уже готовы). Он накрепко прибинтовывает толстую шариковую ручку без стержня к правой ноге и нажимает ею нужную клавишу компьютера или пишущей машинки, а левой управляет «мышкой». Мать или сестра кормят его и одевают.
Окончив с отличием физико-математическую школу, Рубен решил продолжить образование на мехмате МГУ. Прямая дорога для таких ребят. Но его туда не приняли, сославшись на то, что у юноши не хватит здоровья одолеть столь сложные науки. И хоть все справки от медиков, в том числе и университетских, утверждали обратное, ему в приёме было отказано. Не захотели возиться с инвалидом. Парень был в отчаянии. А тут ещё статья в «Комсомолке» Дмитрия Лихачёва под названием «Любите учиться».
В сердцах Рубен описал академику свою историю. И получил ответ. В нём сначала была высказана надежда, что «неподвижность не помешает Вам заняться любимым делом», а потом приведён такой пример: «Сергей Сергеевич Аверинцев был также неподвижен, но он изучал языки и стал замечательным специалистом по Византии, а теперь известен всей стране и за рубежом как выдающийся учёный. Надо жить. У Вас ещё многое впереди. Ваш Д.Лихачёв».
Он решил заняться языками.
Время у него действительно есть. И он хочет использовать его для переводов с немецкого и английского, редактирования, предлагает себя даже в качестве сочинителя стихов и музыки на заказ. Иногда ему подкидывает работу издательство «София» – просит выпустить ежемесячный рекламно-информационный бюллетень. Он охотно делает это.
Если у кого-то есть возможность предоставить Рубену занятия, о которых он говорит, то он выполнит их с охотой и благодарностью на самом высоком уровне. Связаться с ним можно по телефону: 958-18-78 и по компьютерной сети FIDO: 2:5020/994.6 и 2:5020/443.557.
Игорь ЦЫГАНОВ
P.S. Прежде чем нести этот очерк в редакцию, я показал его Рубену: мало ли – не так или не то сказал. Он прочитал, кое-что мы вместе подправили, а под конец герой мой попросил добавить, что есть у него одна давняя мечта – познакомиться с людьми, которые серьёзно занимаются спортом – тяжёлой атлетикой, борьбой классической и вольной, армрестлингом, регби, метанием в лёгкой атлетике, культуризмом.
Его понять можно: если самому не дано, то хочется подзарядиться энергией от сильных людей, а им отдать свою, не менее сильную – душевную. Рубен называет это сближением по принципу «крайности сходятся». Так почему бы не сойтись полуподвижному интеллектуалу и физически совершенным людям?
Чудеса бывают не только в сказках.
Он пробовал это чудо совершить: начал комплекс физических упражнений, чтобы заставить хоть немного слушаться руки. Было это ещё когда он занимался на втором курсе института, десять лет назад. Но вдруг начала болеть правая рука. Муки длились полтора года. А когда боль ушла, осталась боязнь насиловать организм. И всё же надежда не окончательно покинула его.
На прощание Рубен дал мне послушать свою новую вещь. Она пока без названия и без конца. Но есть в мелодии что-то пронзительное. Может быть, именно надежда?